- Кстати, пора и нам окунуться, - заметил Лев Николаевич. - А то расплавимся. Бедные наши покупатели! Каково им сейчас на рынке?

Имелись в виду все Кошкины и Данина мама, Аня-большая. Они ушли за продуктами. Перед их уходом окончательно разобрались, кого как будут называть. Вслед за Кошкиными - Сергеем и Леной - запротестовали против отчеств и мамы Фили и Дани.

- А что, разве мы такие старенькие, что нас будут называть, как какие-нибудь музейные экспонаты? - замахала руками Филина мама. - Мне и так уже надоели остроты на тему наших с Левой имен. Ведь Лева у нас - Лев Николаевич, как Толстой. А я - Софья Адреевна, представьте себе! Конечно, все кличут нас Толстыми, а вовсе не Лопушковыми. А вообще-то я Соня.

И действительно, мама Фили выглядела чуть ли не девчонкой. Даже не поворачивался язык назвать её Софьей Андреевной, как жену писателя Льва Николаевича Толстого.

- Лучше бы всем клички взять, - посоветовал Филя. - Проще было бы.

- А вот кличек не надо, - не согласилась мама. - А то меня точно обзовете Сонькой Золотой ручкой. Была такая знаменитая авантюристка и мошенница. Остановимся на именах. Итак, детей я не переименовываю, а взрослые отныне - Сергей, Лена, Соня, Аня-большая, Лева и Ваня.

Лев Николаевич и Иван Сергеевич закашлялись.

- Как-то... - пробормотал Иван Сергеевич. - Не особенно приятно. Ваня... Какой же я Ваня?

Он произнес это настолько искренне и по-детски, что все рассмеялись.

- Ладно, - махнула рукой Соня. - Должны быть исключения из правил. Мы будем как дети, а вы, раз не можете отказаться от своих профессорских привычек, останетесь взрослыми. Иван Сергеевич и Лев Николаевич - как Тургенев и Толстой.

- Что-то многовато у нас детишек оказалось, - заметил Иван Сергеевич. - Трудновато будет нам со Львом Николаевичем с вами управиться. Детский сад какой-то с двумя воспитателями.